Аналитико-инновационные сессии

Логическая организация мышления и коммуникации участников

 

Какие проблемы обычной организации мышления и коммуникации мы решаем?

1. В мышлении и коммуникации люди пользуются словами, не всегда задумываясь над их значениями. Каждое слово, употребляемое человеком, имеет некоторый привычный для него смысл и обозначает какой-то реально существующий или только мыслимый, но вполне определенный для данного человека объект. Однако разные люди под одним и тем же словом могут понимать разные объекты и «нагружают» слова разными смыслами. Такая ситуация почти невозможна в естественных науках, но типична для социальных наук и делового общения (совещаний, встреч, переговоров и др., касающихся бизнеса, управления, экономики, политики и т.п.). Термины социальных наук и делового общения обозначают очень сложные объекты, которые можно рассматривать с разных позиций, в том числе, из разных наук: экономики, социологии, антропологии, культурологии, истории и др. – и в каждой позиции в данном объекте будут обнаруживаться свойства и отношения с другими объектами, видимые только из этой позиции. Соответственно, каждый, кто пользуется термином, приписывает ему свои значения, исходя из своей позиции. Кроме того, из множества свойств, которые можно обнаружить у таких объектов, каждый человек, как правило, выбирает только те, которые наиболее важны для него, исходя из его ценностной системы и привычного направления собственной деятельности. Других свойств он попросту «не видит».

В учебных курсах каждый термин получает определение. Считается, что этого достаточно, чтобы у обучаемого сформировалось определенное понятие, связанное с этим термином. Но это – ошибка. Любое определение «высвечивает» только один ракурс, один аспект обозначаемого термином объекта. А понятие – это все то, что может быть понято, когда мы слышим (видим, читаем) этот термин.

Приведем пример.
Вот два определения широко используемого ныне слова «инновации», взятые нами из статьи в интернете (https://otvet.mail.ru/question/37425090):

«Инновации (нововведения) – это конечные результаты интеллектуальной деятельности человека, его фантазии, творческого процесса, открытий, изобретений и рационализации в виде новых или отличных от предшествующих объектов».

«Инновация – это результат инвестирования в разработку и получение нового знания, ранее не применявшейся идеи по обновлению сфер жизни людей (технологии; изделия; организационные формы существования социума, такие как образование, управление, организация труда, обслуживание, наука, информатизация и т.д.) и последующий процесс внедрения (производства) этого, с фиксированным получением дополнительной ценности (прибыль, опережение, лидерство, приоритет, коренное улучшение, качественное превосходство, креативность, прогресс)».


Понятно, что первое определение дано с позиции человека, для которого главное в инновациях – творческий процесс и получение нового объекта. Это определение даже не предполагает, что новый объект должен быть хоть в каком-то отношении полезен. Это позиция, характерная для инженеров, не озабоченных экономической стороной инновационного процесса.
А второе определение дано экономистом, для которого безразлично, рождено ли нововведение творческим или иным процессом. Для него процесс начинается не с творчества, а с инвестирования, и главное в инновациях – получение дополнительной ценности.
Если эти субъекты будут рассуждать о развитии инновационной деятельности в России, то каждый из них будет видеть только одну сторону ситуации. Скорее всего, первый будет рассуждать о необходимости усиления творческого воспитания в технических вузах, а второй – о создании новых инвестиционных фондов и предоставлении «инноваторам» налоговых льгот.
Но ни один из них не сможет предложить реальных путей развития инновационной деятельности, потому что такое развитие требует и совершенствования системы образования, и совершенствования инвестиционной системы, и много чего еще. Но это «много чего» вообще не прозвучит в дискуссии до тех пор, пока не появится еще один субъект, для которого это «еще» будет важным. И потом участники дискуссии вряд ли договорятся о чем-то, потому что каждый будет говорить о своем. Употребляя в коммуникации одни и те же слова в разных значениях, люди не слышат и не понимают друг друга.

Это типичная картина коллективного обсуждения управленческих решений на государственном, региональном, корпоративном, цеховом или любом другом уровне. Эффективные управленческие решения в таких обсуждениях по принципу родиться не могут. Любое решение охватит только некоторые стороны реальности – а в итоге «сработает» в очередной раз «тезис Черномырдина»: «Хотели, как лучше, а получилось, как всегда».

2. В деловом общении различие смыслов одних тех же слов, употребляемых участниками общения, может быть порождено не только различием позиций участников по отношению к предмету общения, но и различием их культур. Каждый человек имеет свою картину мира, в которой разные объекты связаны определенными смыслами. Эти смыслы формируются в течение всей жизни человека в результате воспитания, обучения, инкультурации в определенной социальной среде. Когда человек произносит какое-либо слово, фразу, текст, он строит этот текст, исходя из тех смыслов, которые зафиксированы в его картине мира.
Но тот, кто его слушает, интерпретирует услышанные слова в своей картине мира, где те же объекты связаны другими отношениями, а воспринимаемые в диалоге смыслы относятся к другим объектам. Получается, что говорящий вкладывает в свой текст один смысл, а слушающий понимает иной смысл, говорится про одно, а понимается другое. Непонимание разрушает коммуникацию.

3. В обычных рассуждениях или обсуждениях каких-либо вопросов люди зачастую не выстраивают четких границ между понятиями.
Каждое понятие может относиться к единственному объекту (единичное понятие), к некоторым объектам из числа рассматриваемых (частное понятие) или ко всем возможным для рассмотрения объектам (общее понятие). Совокупность всех объектов, охватываемых понятием, образует объем понятия.
Люди употребляют понятия в мышлении и коммуникации, чтобы отделить объекты, «нужные» для рассмотрения, от «ненужных» объектов или просто различить разные объекты для других целей. При этом объекты, входящие в объем одного понятия, обозначаются одним и тем же словом и считаются одинаковыми, входящие в объемы разных понятий – разными. Границы между разными объектами определяются значениями атрибутов понятия – тех свойств объектов (или специфических отношений между ними), которые определяют принадлежность объекта к объему понятия. Эти границы для применения обычной логики должны быть четкими и однозначными. Не должно быть объектов, которые можно отнести как к одному понятию, так и к другому. В гуманитарных и социальных науках, в деловом общении это не всегда возможно. Для рассуждения с употреблением понятий, границы между которыми, в обычном понимании, размыты, существуют другие виды логики: вероятностная логика, учитывающая всевозможные случайные события, которые могут повлиять на принадлежность объекта к объему того ли иного понятия, и нечеткая логика. Но эти логики связаны со специфическими картинами мира, и применение таких логик требует компетенций, как правило, отсутствующих у людей, не получивших специальной подготовки в этой области. При употреблении в «обычных» рассуждениях или обсуждениях нечеткие границы между понятиями приводят к тому, что к одному объекту или одинаковым объектам будут применяться от случая к случаю разные правила.

Пример: детские музыкальные кружки в клубах осуществляют образовательную деятельность, но относятся к сфере культуры. Такая же деятельность осуществляется и в центрах внешкольной работы, которые относятся к сфере образования. Согласно действующим санитарным правилам, взрослые, в том числе, родители, не допускаются в детские образовательные учреждения, за нарушение этих правил Роспотребнадзор накладывает на учреждения большие штрафы. Но эти правила не распространяются на учреждения культуры, куда родители могут спокойно приходить вместе с детьми, присутствовать на занятиях (с разрешения учителя) и т.п. Получается, что условия осуществления одной и той же деятельности по обучению детей музыке подпадают под действие разных правовых норм. Для разрешения этой ситуации, возникшей в сфере административного права, необходимы точные признаки, позволяющие четко различить понятия «сфера культуры» и «сфера образования» и, соответственно, отнести указанную деятельность или к сфере культуры, или к сфере образования. Юристы, обсуждающие эту проблему, должны получить от педагогов и работников культуры значения этих различающих признаков, а если не получат – договориться о том, как разделять эти сферы. Но этого обычно не происходит. Множество коллизий в сфере права порождены именно нечетким разделением понятий.

4. Когда мы группируем понятия, включение понятий в одну группу должно осуществляться по одним и тем же признакам. Но часто в одну группу включаются понятия, различаемые по разным признакам. Например, в одном учебнике управления написано, что существуют следующие функции управления: планирование, контроль, регулирование и маркетинг. Логическая ошибка заключается в том, что планирование, контроль и регулирование – это общие функции, присущие всем видам деятельности (в том числе, существуют такие виды деятельности как планирование маркетинга, контроль маркетинга, регулирование маркетинга), они различаются между собой по применяемым процедурам (методам, средствам), а маркетинг выделяется по предмету из числа таких функций как оперативное управление производством, управление персоналом и др.
Такая логическая ошибка в классификации объектов может привести, например, к включению в нормативные акты или договоры условий, распространяющихся на те объекты или действия, на которые они не должны распространяться, или к другим нежелательным последствиям.

5. При обсуждении способов разрешения различных ситуаций участники обсуждения зачастую выдвигают различные предложения, не формулируя проблем, которые они пытаются решить. Поверхностным взглядом на любую ситуацию можно заметить препятствия, трудности и иные «болевые точки», мешающие осуществлению деятельности. Устранение таких препятствий, в принципе, возможно, но при этом остаются породившие их причины, и препятствия возникают вновь, или вообще не исчезают. Разрешение ситуаций требует формулирования проблем как противоречий, лежащих на «глубинном» уровне, а не на уровне видимых фактов.

Пример. Обсуждая состояние здравоохранения на примере конкретной больницы, участники сессии зафиксировали, что имеющиеся финансовые ресурсы больницы недостаточны для приобретения сложной и дорогостоящей аппаратуры – магнитно-резонансного томографа и внесли предложение об увеличении финансирования из средств областного бюджета. Такие предложения возникают систематически при рассмотрении подобных вопросов. Решают ли они проблему? – Нет, так как не ясны причины недостаточности средств. В конкретном случае удалось выяснить, что денег на приобретение аппаратуры нехватает, так как был допущен существенный перерасход на ремонт помещений. Проблему следовало формулировать следующим образом: деньги из бюджета поступили в достаточном количестве для осуществления ремонта и покупки аппаратуры, НО они были израсходованы на ремонт. При такой формулировке ясно, что решение проблемы заключается не в увеличении бюджетного финансирования, а в усилении контроля за целевым использованием полученных средств.

Перечисленные проблемы отнюдь не исчерпывают проблемного поля логической организации мышления и коммуникации, но встречаются наиболее часто.

Что мы делаем для разрешения этих проблем?

Для того чтобы исключить применение терминов в разных смыслах из-за различий позиций участников и их культуры и установить четкие границы меду понятиями, необходимо применение специальных процедур построения понятий – специальным образом организованное взаимодействие ведущих с участниками сессии, основанное на различии и синтезе их знаний о предмете обсуждения.

Современная эпистемология (теория знания) выделяет в качестве особых эпистемологических единиц (элементов знания) онтологические схемы (коротко – онтологии), представляющие собой наиболее общее выражение основных, сущностных свойств исследуемой действительности. Онтологии создаются в процессе исторического развития знания и фиксируются в культуре человечества. Однако создание, присвоение и освоение онтологического знания практически не включены в распространенные в настоящее время образовательные системы, ограничивающие познание частными моделями (в особенности, американизированные образовательные системы). Не указывая границы применимости этих частных моделей, различные школы зачастую выдают их за некое общее знание, что не имеет под собой оснований, но создает ложное чувство обладания общим знанием у тех, кто его освоил. Поэтому мышление участников аналитико-инновационных сессий – руководителей и специалистов, получивших «обычное» общее и профессиональное образование и даже имеющих ученые степени, – как правило, не соответствует выработанным человечеством наиболее близким к действительности онтологиям. Соответственно, понимание ситуаций и решения о совершении тех или иных действий зачастую оказываются неадекватными действительности, а планируемые действия – неэффективными (не соответствующими целям) или нереализуемыми.

В качестве примера можно указать постоянно повторяющиеся попытки совершенствования хозяйственной деятельности в разных масштабах: от цеха до мировой хозяйственной системы – средствами экономической науки, претендующей на знание общих закономерностей хозяйственной деятельности. При этом упускается из виду, что хозяйственную деятельность осуществляют люди в соответствии с принятыми формальными правилами – институтами – и, прежде всего, собственной культурой. И поэтому без изменения культуры изменить хозяйственную деятельность невозможно ни инвестициями, ни налоговыми льготами, ни политикой Банка России. Но зависимость хозяйственной деятельности от культуры, будучи «на языке» у многих говорящих и пишущих, до сих пор не получила ни общего научного описания, пригодного для решения практических задач, ни отражения в распространенных образовательных программах.

Вместе с тем, участники сессии – руководители и специалисты, работающие в определенной предметной области, – имеют богатейший запас фактографического материала, взятого из собственных наблюдений и хозяйственной практики. Путем абстрагирования, обобщений, а также с участием знаний, полученных в разного рода образовательных процессах, участники строят собственные модели систем разных уровней, в которых протекает их деятельность. Эти модели обычно не описаны «на бумаге», но существуют в сознании участников и служат основанием их практической деятельности.
Ценность этого знания в том, что оно не опровергается практикой данных субъектов, но в этом же состоит его слабость. Принцип фальсификации знания фактами собственной практики и принятия за истину тех моделей, которые не удалось фальсифицировать, при всей его привлекательности, опасен тем, что в минимальной степени учитывает факты практики и наблюдения других субъектов, отраженные в исторически сложившихся онтологиях и теориях. Так как онтологическое знание – знание целого – не применяется при построении собственных моделей, то ничто не мешает встраивать в эти модели любые компоненты, которые не опровергаются практикой данных субъектов только потому, что лежат за ее пределами – в области предположений или мифов, принятых в определенных социальных группах. Тем самым, создаются все условия, например, для оправдания собственной беспомощности и иждивенчества – достаточно встроить в модель некие неуправляемые внешние факторы (типа «злого Путина»), лежащие за пределами собственной практики, которые помогут «объяснить» собственную беспомощность, или (в политической ситуации) скрыть истинные цели собственных действий. Подобные модели могут быть конвенционально приняты в сообществе лиц, имеющих аналогичные позиции в социально-деятельностной системе, но абсолютно бесполезны для планирования эффективных действий.

Ситуация может быть изменена только появлением в коммуникации других субъектов, обладающих знанием иного типа – прежде всего, онтологическим. Аналитико-инновационные сессии должны быть площадкой для разрешения противоречия между имеющимся у участников знанием в виде фактов и частных моделей и имеющимся в культуре знанием в виде онтологий, по существу – противоречия между знанием единичного и частного, но конкретного, с одной стороны, и знанием общего, но абстрактного, с другой стороны. Разрешение этого противоречия осуществляется путем синтеза.
Носителем онтологического знания в аналитико-инновационной сессии является группа ведущих, прошедшая специальную подготовку. Она должна дать возможность участникам сессии высказать известные им факты и вписать их в выработанные историей онтологии. Это осуществляется на этапе разработки оргпроекта сессии, в который закладывается разработка основных понятий сессии с перечислением тех «блоков» онтологической схемы, в которые участники сессии должны вписать свое знание фактов и частных моделей. Это соединение частного и общего, наполнение «блоков» абстрактной онтологии конкретными фактами и частными моделями осуществляется в групповой работе участников. Синтез этих «блоков» в целостное знание осуществляется на пленарном заседании с помощью методологической процедуры конфигурирования.

Результат описанной процедуры – рабочие понятия, необходимые для дальнейшего использования в работе на аналитико-инновационной сессии. Так как эти понятия формируются в коллективной деятельности, то обозначающие их термины имеют одинаковые смыслы для всех участников, а при наполнении «блоков» онтологии конкретным материалом можно установить единые для всех участников границы между понятиями, исключающие в дальнейшем их наложение.

Что касается отмеченных выше других проблем организации мышления и коммуникации, то исключение логических ошибок в классификациях обеспечивается контролем ведущих за осуществлением соответствующих действий участниками, а формирование проблем на основе отмечаемых участниками «болевых точек» осуществляется в соответствии с методикой анализа ситуаций.